bash_kirka (bash_kirka) wrote,
bash_kirka
bash_kirka

Categories:

Завтра была война

Ганс Фрайер дрочил. Он уже знал, что утром умрёт. Их дивизию недавно расквартировали напротив погранзаставы, и Ганс, ходивший за это время два раза в дозор, видел в бинокль, как стреляют эти русские. Шансов остаться в живых у первого эшелона наступавших не было.

Фрида Кауфман, невеста Ганса из Дрездена, получит через неделю похоронку, а спустя ещё пару дней – письмо, в котором он сегодня попрощался с ней. Ганс, в свойственном юности пафосе, вычурно и высокопарно написал, что последним словом, слетевшим с его губ, будет имя любимой и попросил прислать тёплые шерстяные носки в постскриптуме, если вдруг похоронка не придёт раньше письма. Ещё он добавил что-то о великой национальной идее и рассказал, что нашёл на штабной карте место на Украине, где будет их с Фридой поместье, когда закончится их молниеносная война с этой дикой страной.


Отправив письмо, Ганс снова впал в уныние. Подрочив, боец закурил. Мальчишескими тонкими пальцами он неумело держал сигаретку в дрожащих руках. Вдохнув нечаянно табачный дым глубже, Ганс закашлялся до слёз. Было страшно и ещё очень жалко себя – такого молодого, не успевшего ещё толком пожить. Он даже ещё не попробовал женщину, Фрида была из добропорядочной семьи лютеран и до свадьбы дать или взять отказалась.

Умирать жутко не хотелось. Нет, Ганс понимал и идею национал-социализма, и в душе разделял её. Ну, может быть, понимал и разделял и не до конца, сомнения всё же раз появились, когда за соседскими евреями пришли ребята в чёрных рубашках. Но он тогда был слишком мал, и сейчас убеждал себя, что борьба против евреев - вынужденна, они узурпировали экономику его страны, а поместье, обещанное фюрером каждому немецкому солдату, делало виноватыми и русских.

Но даже такое тихое послевоенное счастье у камелька с Фридой, с кучей рыжых и конопатых детей, отступило перед завтрашним днём. Ему предстояло убивать и быть убитым. Если по первому пункту Ганс уже договорился с собой – враги и есть враги, тем более, если они стоят между ним и его хутором, то по второму вопросу согласия в душе не было. Старый солдат Кун, воевавший ещё в Великой войне, рассказывал, что солдат пехоты живёт две атаки. Получается, шансов остаться в живых было где-то пятьдесят на пятьдесят.

– Главное, не нагадить в штаны, – так сказал Кун будничным голосом: – Останешься в живых – засмеют, погибнешь – обматерят за то, что придётся хоронить в вонище.

Фрайер подумал тогда, что как же это должно быть страшно, если уж вот так – гадишь в штаны. Лоб мальчишки покрыла испарина. Несмотря на предутренний холодок, лицо Ганса заполыхало от прилившей к голове крови.
«Как же так, – подумал испуганно он, – Бах, и завтра уже... пустота?»

В этом месте, на берегу Бука Ганс Фрайер оказался во второй раз ровно через пятьдесят лет. Он выжил в той первой атаке, форсировал Днепр и дошёл почти до Москвы. Он вспоминал тут ночь, и то, как спустя месяц, уверовал в силу своей армии и в свое личное и персональное везение на этой войне. Ходил ещё много раз в атаку и получил Железный крест, но с каждым месяцем, днём всё меньше и меньше верил в идею победы одних людей над другими. Ганс видел глаза врагов и видел, что они – такие же люди, и что убивать их, пожалуй, ничуть не меньший грех, чем и обычное злодейство где-нибудь под мостом. К концу войны он хотел только лишь одного – выжить, чтобы забыть эти три года десять месяцев и семнадцать дней.

К счастью для нас, он этого сделать так и не смог.
Tags: почитать
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →